выпуск № 17
Эмпатичный ребёнок – успешный ребёнок? Как развивать важный для всех детей навык
Ведущая подкаста: Даша Жук
Эксперт: Полина Маликова

Читать подкаст ➝
Слушать подкаст ➝

В новом эпизоде говорим с психологом-экспертом программы «Травли NET» Полиной Маликовой о детской эмпатии.
В этом выпуске:
💥 Что такое эмпатия, как способность, необходимая для любого человека – и для ребёнка, и для взрослого вне зависимости от профессиональной деятельности;
💥 эмпатия – это не врождённый дар, а навык, который можно и нужно развивать;
💥 какой стиль воспитания (авторитарный, авторитетный или попустительский) способствует развитию эмпатии у ребёнка;
💥 как гаджеты и цифровая среда влияют на способность детей сопереживать;
💥 по каким признакам можно понять, что у ребёнка хорошо развита эмпатия;
💥 как развитие эмпатии связано с профилактикой буллинга.

Дарья Жук (0:00 - 2:02)
Привет! Это Ушки на макушке, подкаст о безопасности наших детей. Меня зовут Даша Жук, я ведущая “Ушек” и мама, которая каждый день открывает для себя новые вызовы родительства.

В каждый эпизод я приглашаю лучших российских экспертов, спасателей, педагогов, психологов, врачей, и задаю им вопросы, которые мы, родители, иногда боимся произнести вслух или о которых в суете просто забываем даже подумать. Как понять, что ребенок готов оставаться дома один? Что он должен знать, чтобы не растеряться на улице или в толпе?

Как научить ребенка доверять людям и при этом не терять бдительность? Как защитить его в интернете, где опасности порой спрятаны куда лучше, чем в реальной жизни? Иногда родителям кажется, у нас в семье все правильно, мы учим уважение, мы поддерживаем, а значит ребенок точно знает, что такое добро и зло.

Но так бывает не всегда. Нам в редакцию пришло письмо: "Мой сын оказался в компании, которая заставляла его участвовать в травле. Как так произошло и что мы упустили?"
К сожалению, это не единичная история, и она не про плохое воспитание, она про то, что эмпатия – это не врожденная гарантия, а навык, который требует внимания. Сегодня будем обсуждать очень важную тему.

Как и когда формируется способность сопереживать? Почему эмпатия связана с нравственным компасом? И как помочь ребенку понимать чувства свои и чувства других?

Полина, здравствуйте, добрый день! Очень рада вас видеть у нас в виртуальной студии в гостях.

Для начала мне бы хотелось вас познакомить с нашими слушателями, поэтому хочу вас попросить немного рассказать о себе, о том, чем вы занимаетесь, про вашу деятельность, буквально в двух словах.

Полина Маликова (2:02 - 2:24)
Я психолог по образованию, психодраматерапевт, работаю со взрослыми людьми, подростками, и также я являюсь экспертом проекта «Травли нет», совсем такой, наверное, известный многим в нашей стране проект, который занимается помощью детям и взрослым в борьбе с буллингом. Это основная такая наша задача. Мы создаем разные материалы, проводим уроки и помогаем взрослым, помогать детям восстанавливать буллинг.

Дарья Жук (2:24 - 2:38)
Мы сегодня с вами будем говорить про такую очень важную, интересную тему о развитии эмпатии. Вы сами мне предложили про это поговорить. Расскажите, почему, почему про эмпатию вам захотелось поговорить в этом подкасте?

Полина Маликова (2:38 - 3:10)
Мне кажется, что это связано с тем, что очень много говорят про личные границы, про то, как надо быть уверенным в себе, как надо строить самооценку, но мало говорят про эмпатию как способность, необходимую для любого человека вне зависимости от профессиональной деятельности, и для маленького, для ребёнка, и для взрослого. Потому что эмпатия, мне кажется, она такой очень важный навык в выстраивании отношений с другими людьми и в адаптации вообще в современном мире. Поэтому я думаю, что будет интересно, и мне очень хотелось бы об этом поговорить.

Дарья Жук (3:11 - 3:23)
Отлично. Тогда давайте начнём с такого самого базового вопроса. А что же это такое эмпатия?
Многие из нас, конечно, догадываются и знают, но с точки зрения психологии, как вы это формулируете?

Полина Маликова (3:23 - 4:29)
Мне кажется, важно здесь так разделить. Есть эмпатия как навык, который необходим специалистам, помогающих профессии. То есть это навык, который необходимо развивать во время профессиональной деятельности, учёбы и так далее.

Но мы сегодня будем говорить в эмпатии как о способности. И это обозначает, что я могу понять переживания другого человека. И с такими простыми словами сейчас будем использовать, не психологические термины, а простые слова.

Я понимаю переживания другого человека. Считается, что в эмпатии есть таких три компонента. Первый компонент – это когнитивные, когда я понимаю чувства другого человека.

Я их пока не чувствую, но я понимаю вот той ситуации, в которой он находится. Второе – это я чувствую, как будто бы чувствую то же самое, что ощущает другой человек. Аффективный компонент.

И третий компонент – это поведенческий, когда я понял, почувствовал и готов как бы содействовать, помогать ему советом, откликом, утешать его или звать на помощь. Вот эти три компонента составляют такое понятие эмпатии. И в зависимости от возраста и от развития этой способности они будут проявляться у человека в том или ином виде.

Дарья Жук (4:30 - 4:50)
Мы сегодня подробно как раз будем говорить о том, как эмпатию у ребёнка, у подростка развивать. И хочу вам задать такой немного наивный вопрос. А для чего это вообще делать?

Разве это не что-то, что развивается естественно во время общения с другими людьми, внутри семьи, в близком кругу людей? Что бы вы здесь сказали?

Полина Маликова (4:50 - 6:08)
Вы правы в том, что это развивается в общении с другими людьми. Такой естественный процесс. Что если я общаюсь, если я вижу реакции других людей, то это будет одновременно и развиваться.

Но эмпатия – это способность. И если ей не уделять должного внимания, если не создавать определённые условия, про которые мы чуть попозже поговорим для того, чтобы она развивалась, она может остаться на таких зачаточных уровнях. Потому что эмпатия считается, она вообще существует благодаря зеркальным нейронам.

Когда мы можем считать с помощью зеркальных нейронов, что испытывает другой человек. И она проявляется даже в таком маленьком возрасте ребёнка, когда он совсем маленький. Но она ещё не называется эмпатией в такой высшей форме, как мы говорили прежде.

Но это эмпатия на такой пока низшей форме. То есть, например, есть исследователи, которые считают, что когда ребёнок кричит в ответ на крик других детей, выходя из одной комнаты, когда он совсем маленький, это проявление низшей формы эмпатии. Благодаря как раз вот этим зеркальным нейронам.

И уже во взаимодействии с другими людьми эмпатия будет развиваться, усложняться и становиться уже навыком и способностью ребёнка. То есть вы правы в том, что она развивается самостоятельно с одной стороны, но если не уделять ей этому внимания и не создавать определённые условия, то как способность она может остаться на таких зачаточном уровне или в таких низших формах, что не очень полезно для ребёнка и для человека.

Дарья Жук (6:08 - 6:41)
А как вам кажется, эмпатия – это что-то, что в первую очередь важно для того, чтобы ребёнок, подросток, взрослый человек, умел жить с другими людьми, социализироваться, общаться, да? Или это ещё про твою собственную безопасность? Почему я спрашиваю, вы работаете в проекте «Травли.нет», и вы как раз занимаетесь и профилактикой буллинга. И я так понимаю, что работа с подростками, именно с точки зрения развития их эмпатии, она как раз невероятно важна для того, чтобы решать эту проблему, проблему травли, с другой стороны.

Полина Маликова (6:42 - 8:28)
Да, эмпатия важна не только для того, чтобы выстраивать отношения с другими людьми и адаптироваться в социуме, становиться частью культуры, познавать культуру, которая есть в социуме, становиться частью. Но она в том числе необходима для безопасности. Что имеется в виду?

Если я скажу немножко про это, я отвечу про травлю, что мы там делаем. Про травлю нет. Что когда мы умеем считывать эмоции другого человека, мы можем в том числе своё поведение формировать в зависимости от этого.

Если я вижу, что другой человек злится, и я понимаю, что что-то происходит, например, для меня небезопасное, по его мимике, по его поведению, по его позе, какой-то невербальным проявлением, словам, интонации, я могу в этом случае выйти из ситуации, выйти из контакта и, например, как-то подождать, когда он охладится. Например, когда злость спадёт. И это точно однозначно очень важный навык, потому что безопасность, эмпатия помогает понимать другого, а значит как-то формировать своё поведение в зависимости от своих чувств и в зависимости от чувств другого человека.

Что касается травли, нет. И вот то, что мы работаем с буллингом. У нас, конечно, нет отдельных курсов по развитию эмпатии, но мы делаем некоторые упражнения, которые я расскажу чуть попозже, если это будет необходимо, когда мы помогаем ребёнку или подростку встать на место другого человека и посмотреть его глазами на эту ситуацию.

Что я делаю по отношению к другому человеку? Что он чувствует, когда я так к нему отношусь? И к чему это может привести?

И помогают как раз те занятия некоторые, которые мы проводим с детьми. То есть мы не ставим цель развивать эмпатию, потому что мы надеемся, что она уже в каком-то виде присутствует, особенно у подростков. Но мы проводим некоторые упражнения и занятия, чтобы они учились вставать на место другого и смотреть глазами другого человека. Что с ним происходит?

Дарья Жук (8:31 - 8:46)
Мне бы хотелось с вами как раз подробно сейчас поговорить про тот аспект, о котором вы затронули, про то, что необходимо формировать среду, в которой у ребёнка будет эмпатия развиваться. Что это за среда такая? Давайте про это поговорим.

Полина Маликова (8:46 - 10:22)
Ну, во-первых, давайте начнём с того, что вы в самом начале говорили, что эмпатия формируется в общении с другими людьми. Обязательно должна быть сформирована какая-то деятельность, игра, общение со своими сверстниками, в которых он будет пробовать себя как друг, как сосед, или какая-то сюжетно-ролевая игра, где он будет пробовать разные роли. То есть должна быть обязательно деятельность, общение, живое, скажем так, глаза в глаза, где он будет этот опыт получать.

Второе, что важно, чтобы внутри семьи была сформирована такая культура, скажем так, узнавания своих чувств и эмоций и проговариваний. То есть если родитель не будет проговаривать, что ребёнку сейчас грустно, потому что вот это и это произошло, и не будет утешать его, это не станет частью его внутреннего опыта. Поэтому если внутри семьи есть акцент такой, вот направленность на проговаривание своих чувств и эмоций, на утешение, как с этими чувствами и эмоциями обращаться, это станет какой-то благоприятной почвой для того, чтобы он понимал свои чувства.

Изначально нужно понять, что со мной происходит, а потом смог уже считать, что происходит с другим человеком. Ну и третье, конечно, это если есть доверительные отношения внутри семьи, если есть какой-то контакт между родителем и ребёнком, где ребёнок может прийти с разным к своему родителю, рассказать о своих потребностях, о своих желаниях, о своих чувствах, то это может тоже стать дополнением к тому, что у нас среда, где тебя слышат, где тебя видят, где ты важен, и он может в этом месте развивать свою эмоциональную направленность, потому что у него есть для этого благоприятная почва. Его принимают, любят, слышат и так далее.

Дарья Жук (10:22 - 10:51)
Вы сказали, что очень важно проговаривать эмоции. Сейчас в целом психологи довольно много про это говорят. А значит ли это, что мы люди, которые вышли из такой советской и постсоветской песочницы семей, где довольно редко проговаривали эмоции, называли эмоции, а очень часто за них вообще-то стыдили?

Ты чего такой грустный? Делиться нехорошо, девочки не злятся, мальчики не плачут. Значит ли это, что у нашего поколения эмпатия не так хорошо развита, раз мы не были в контакте с своими чувствами?

Полина Маликова (10:51 - 12:37)
Не обязательно. Нет, я бы не сказала так, но смотрите, что точно может быть развито, например, меньше, скажем так, не так развито, как у современного поколения, если есть акцент на проговаривании своих чувств. Мы можем, как вы сказали, если в семье не проговаривали свои чувства, то человек может не понимать своих чувств просто.

Он замечает, что ему плохо, но он не может определить. Мне грустно, мне досадно, я раздражён. Вот это точно может быть частью его опыта.

Но, как я уже сказала раньше, эмпатия развивается не только благодаря тому, что мы проговариваем свои чувства, но и благодаря процессу деятельности. А всё-таки в советское время не было компьютеров, телефонов, и была сюжетно-ролевая игра. Сюжетно-ролевая игра – это одна из важных видов деятельности ребёнка в дошкольном возрасте, от трёх до семи лет.

Дети читали в советское время очень много, а художественная литература и сюжетно-ролевая игра, и ещё некоторые там, могу про это чуть позже сказать, виды деятельности, они помогают развивать эмпатию. Потому что в сюжетно-ролевой игре, например, где я играю со своим соседом, другом, мы меняемся местами, у нас есть определённые правила игры, я должен их выполнять, я должен как бы подстраиваться, создавать совместно эту игру – это ориентир на другого человека, это считывание его чувств, это вживание в роль свою, в роль какого-то врача, не знаю, или повара, смотря по что играют дети. Это вхождение в роль своего друга, и благодаря вот этому впитыванию этих новых ролей, благодаря вот этой настройке на соучастие друг с другом, на содействие, формируется эмпатия.

Поэтому нельзя сказать, что эмпатия у нашего поколения или поколения советского времени плохо растет, потому что там были другие развитые виды деятельности, которые сегодня заменяются компьютерными играми, гаджетами и так далее.

Дарья Жук (12:37 - 12:59)
И было довольно много таких, что называется, добрых мультфильмов и кинофильмов, как бы мы ни относились к истории Советского Союза и к наследию, которое мы получили, но действительно было сделано очень много классных мультфильмов, вроде «Чебурашки» и «Крокодилогена», где обсуждались темы важных человеческих ценностей, взаимопомощи, дружбы. Наверное, это тоже невероятно на нас повлияло.

Полина Маликова (12:59 - 13:18)
Конечно, я соглашусь с вами, что когда ты видишь доброту, если ещё есть возможность с кем-то это обсудить, как-то проговорить, конечно, это становится твоей внутренней культурой. Так смотришь на себя и на других людей, это становится твоим нравственным компасом. Да, я согласна с вами, что мультфильмы очень в этом помогали.

Дарья Жук (13:18 - 13:37)
Давайте поговорим отдельно про те инструменты, которыми могут воспользоваться родители для развития эмпатии у детей. Вы упомянули ролевые игры, литературу. Можем подробнее поговорить про литературу, какую именно литературу стоит читать детям, и что ещё важно добавить в какие-то ежедневные ритуалы и рутину.

Полина Маликова (13:37 - 16:43)
Давайте я, наверное, повторю всё-таки про сюжетно-ролевую игру, потому что, мне кажется, это невероятно важно, что дошкольный возраст, с четырёх до семи лет, это возраст, когда ведущая такая деятельность, это игры сюжетно-ролевые. Когда я встаю в позицию другого, когда я беру на себя разные роли, и из ролей выполняю определённые какие-то действия. И сюжетно-ролевая игра как раз направлена на то, чтобы развивать эмпатию, потому что мне важно видеть другого человека, мне важно играть какую-то роль, и мне надо вот такая установка на сотрудничество.

То есть мы только вместе сможем игру создать, никак иначе. Второе – это художественная литература. По крайней мере, я читала некоторые исследования, что говорят, для дошкольного возраста особенно полезны детские сказки, наши руссконародные сказки это могут быть, какие-либо другие, где после прочитывания сказок, чтения сказок, происходит обсуждение того, что было только что исследовано, изучено.

Именно, по крайней мере, они так пишут, что важно не просто мы читаем сказки, а мы читаем и в дальнейшем обсуждаем. Чтобы это не было похоже, но такое, знаете, просто мы читаем, отложили как бы и закрыли эту тему. Для ребёнка важно осмыслить то, что было прочитано, чтобы он мог, то, что было ему известно в этой сказке, разные герои, чтобы он мог сложить какое-то мнение об этих героях.

И родители ему должны в этом помогать. Как вы тоже сказали, мультфильмы тоже, да, могут в этом смысле помогать. Но считается, что всё-таки художественная литература, да, она в этом смысле лучше развивает апатию, потому что, как бы в художественной литературе, в детских сказках, да, там есть внутренний процесс.

Он описан, что происходит с героем, что его побудило так поступить, какие эмоции он испытывал, что там у него за конфликт внутренний, например, если это художественная литература. И вот когда ребёнок или подросток уже читает художественную литературу или детские сказки, в зависимости от возраста, да, он как раз вот эту культуру переживания, да, делает своей внутренней культурой. Он начинает на этом языке внутри себя говорить, внутри себя размышлять.

Поэтому художественная литература и детские сказки, это вот является одним из важных развития ребёнка. Ещё добавляют, как бы исследователи, это музыка и живопись. Почему?

Потому что то и другое, ну, помогает. Во-первых, есть какой-то эмоциональный отклик на это. Вот я смотрю на картину какую-то, я вижу каких-то героев, водитель вместе со мной тоже может это как-то исследовать.

Мы обсуждаем, что здесь происходит, да. И у меня появляется какой-то эмоциональный отклик, эмоциональное отношение к тому, что я вижу. И это тоже работает на такое эмоциональное обогащение ребёнка.

Музыка и живопись, собственно. Это, мне кажется, основное. И ещё последнее, что я скажу, ну, это близко к сюжету ролевой игры, это театр.

Театральные какие-то постановки. Как раз говорили, что в возрасте 5-7 лет там проводили большое исследование на эту тему. Это особенно важно для детей этого возраста.

Потому что они тоже, как в сюжетной ролевой игре, вживаются в новые роли, развивают их. И как точно, как психодраматист, наш метод основной как раз это ролевая игра. Мы проигрываем внутреннюю реальность вовне.

Точно могу сказать, что ролевой репертуар, развитие ролевого репертуара является невероятно важным для вообще благополучия и для такого психологического здоровья человека, а ребёнка в особенности.

Дарья Жук (16:43 - 17:05)
Отлично. Скажите, а как вообще можно понять, что у ребёнка достаточно хорошо развитая эмпатия или недостаточно хорошо развитая эмпатия? Есть ли какие-то признаки, по которым родители могут понять, окей, у моего ребёнка достаточно хорошо развитая эмпатия, мне не нужно как-то дополнительно по этому поводу напрягаться, а в другом случае родитель скажет и заметит, что кажется, это что-то, на что нужно обратить внимание.

Полина Маликова (17:06 - 19:14)
Как я говорила прежде, возраст развития эмпатии основной это 5-7 лет считается в этом возрасте такой самый богатый для развития способности. Поэтому если ребёнок ещё до 4 лет не проявляет какую-то такую прям эмпатию, где он сочувствует, где он обнимает и так далее, я не думаю, что это может являться критерием того, что всё, у него нет эмпатии. Мне кажется, что всё зависит от возраста, и критерием, наверное, может быть то, как он даже при обсуждении сказок, как он относится к героям.

Вот, представьте, хоть такой пример привести. Мы недавно с моей племянницей читали сказку, и там в сказке, не помню точное название, но там была комната, украшенная перьями птиц. Моей племяннице 8 лет сейчас, постарше, да, школьный возраст такой.

И она сказала, бедная, им же, наверное, было очень больно. Как же так? Наверное, им было очень неприятно.

И вот про что это говорит, да? Что ребёнок способен, увидев перья, да, там, представив эти перья, откуда они взялись, да, в этой комнате, в кошкином, там, кошкин дворец какой-то, посочувствовать герою. То есть, когда мы видим, что ребёнок способен при обсуждении детских сказок, в том числе, встать на позиции другого, как-то утешить, сказать, бедный, там, мне как-то очень жалко его.

Или как-то мы видим, что он утешает героя. Или мы замечаем, что он относится к младшему братику или к младшему сестрёнку или к собачке, к кошечке, как-то тоже защищая её, как-то заботясь о ней. Мы можем говорить о том, что у него постепенно, потихоньку, да, какие-то уровни эмпатии проявляются.

Но важно сказать, что у ребёнка, вот с пяти до семи лет, как я говорила прежде, есть три компонента, да, когда мы познаём, да, что человек чувствует, чувствуем и помогаем, да, как-то ему справиться. У ребёнка с пяти до семи лет ему достаточно сложно, по крайней мере, вот на третьем уровне оказаться, где я помогаю. Но если я словами проявляю, говорю как-то, да, и могу встать на позицию другого в этом возрасте, это говорит о том, что вы на верном пути.

Что потихонечку психика ребёнка децентрируется, то есть от децентричности переходит к децентрации, когда я могу другими глазами посмотреть на человека.

Дарья Жук (19:14 - 20:02)
Вы сейчас вот упомянули историю про племянницу. Я вспомнила сама такой эпизод, когда я была в компании друзей, и там была их дочь, которой уже 19 лет, и мы заговорили как раз почему-то про эмпатию, и она сказала, что ей кажется, что у неё не развитая эмпатия, что она вообще не эмпатичный человек, потому что когда она читает какие-то страшные новости, у неё ничего не откликается внутри на эти новости. Или когда она видит, какую-то историю именно читает, и видит, что человеку или кому-то плохо, она как будто бы ничего не чувствует.

Она, кстати, учится на врача, и она считает, что это как раз хорошо, что у неё нет такой эпатии, иначе бы ей было бы очень тяжело работать врачом, она бы постоянно всех жалела и рыдала бы при каждом сложном случае. Вот что вы на это скажете? Вот если человеку уже 19 лет, и ему кажется, что у него не развитая эмпатия, всё потеряно?

Полина Маликова (20:02 - 21:21)
Ну, я не думаю, что всё потеряно. Мне кажется, что эмпатия – это всё-таки такая способность, которую мы можем как-то контролировать. Если мы будем сочувствовать каждой новости, в какой-то момент мы просто выгорим.

Да, это очевидно. И мы научаемся как-то ставить такую вот… Блок такой, да?

Блок, да. Блок, границу, когда я уже не могу. Столько много боли, что я не могу её выдерживать.

Мне важно о себе тоже заботиться. Поэтому то, что она не чувствует на каждую новость какой-то такой отклик, это не значит, что… Это не обязательно.

Это не обязательно. Значит, что у неё нет эмпатии. Важно смотреть, как она выстраивает отношения с другими людьми.

Может ли она быть в близких отношениях? Может ли она утешать человека, поддерживать? Может ли она считывать, да, вот в каком настроении или что происходит сейчас с близким человеком?

Вот это, скорее, может быть таким критерием. А здесь, особенно, вот мне кажется, это нельзя однозначно сказать, что при чтении новостей, если ты не испытываешь никаких эмоций, значит, ты не эмпатичный человек. Мне кажется, просто есть вот какой-то наш внутренний объём информации, который мы можем переработать.

И вот если мы чувствуем, что слишком много боли, слишком много переживаний, мы просто ставим, защищая себя… Мы защищаемся. Просто от тех непереносимых чувств, которыми мы можем столкнуться.

Поэтому это не обязательно, что у неё нет эмпатии. Вопрос в том, как она выстраивает межличностные отношения с другими людьми.

Дарья Жук (21:21 - 22:10)
Да, ну я как-то тогда тоже ей так ответила, потому что я сама когда-то работала в новостях, и я понимаю ещё, как это может происходить, когда слишком много ты потребляешь этих новостей, и у тебя тоже потом появляется некоторая кожа такая. Толстокожесть такая. Толстокожесть, да.

Просто не можешь постоянно переживать. Это очень трудозатратно для психики человека. Мы с вами немного уже поговорили о том, как реакции взрослых на поведение ребёнка может влиять на развитие эмпатии.

Про называние эмоций, что это очень-очень важный навык, и такая привычка. А как ещё поведение взрослых в семье может влиять на способность ребёнка сопереживать и проявлять эмпатию?

Полина Маликова (22:10 - 23:36)
Вот мне бы хотелось поделиться исследованием, как раз который проводил Шафир, такой вот учёный. И он исследовал, как стили воспитания в семье, авторитарные, авторитетные и разрешающие он его назвал, влияют на уровень эмпатии ребёнка и на социальное поведение. Во-первых, он пришёл к выводу, что есть связь между уровнем эмпатии и социальным поведением.

Да, это важно. И второе, к какому выводу он пришёл, что самый низкий уровень эмпатии у детей был в семьях с разрешающим таким попустительским, это ещё называется, стилем воспитания, что у них был самый низкий уровень эмпатии. А самый высокий уровень эмпатии был у детей, которые росли в семьях, у которых авторитетный стиль воспитания.

Авторитетный, это что значит? Что есть определённые договорённости, есть принципы, есть дисциплина внутри семьи, есть определённые санкции, которые применяются в случае нарушения, скажем так, этих правил, которые существуют внутри семьи. Но есть очень важный аспект, что дело не в том, чтобы наказать, а дело в том, чтобы удерживать границы внутри семьи.

И всё-таки ребёнок важный человек в этой семье, его потребности, его чувства важны. То есть родитель не только выстраивает определённые границы, но и отзывается на его потребности, чувства, обсуждает их и так далее. Это был очень такой интересный тоже, скажем так, вывод, который он сделал в своём исследовании. Поэтому стиль воспитания внутри семьи безусловно влияет на уровень эмпатии.


Дарья Жук (23:37 - 24:03)
Я удивилась, когда вы сказали, что в разрешающих семьях у детей меньше развитая эмпатия, потому что я, конечно, ожидала, что вы скажете в авторитарных. А почему так, интересно? Потому что в авторитарных же как раз мы говорим о том, что у ребёнка меньше свободы проявлять себя самого.

И мы часто передавливаем, задавливаем ребёнка в такой семье, в такой среде, и потом как будто бы нет места для эмпатии. А как же так? Почему в разрешающих с этим делом хуже?

Полина Маликова (24:03 - 25:14)
Можно построить гипотезу, предположить, что такое разрешающий или попустительский стиль воспитания. Это когда нет границ, ребёнок делает то, что он хочет, у него нет системы нравственного компаса, что хорошо, что плохо. У него нет системы санкций, нет дисциплины определённой.

Ребёнок, получается, становится в каком-то хаосе, у него нет на что ориентироваться, у него нет на что опереться. Мне кажется, моя гипотеза, что всё-таки эмпатия как способность, она в том числе связана с этим нравственным компасом нашим, в том, что мы ориентируемся в какой-то момент своей жизни не на себя, а на другого человека. Я эмпатичен, значит, я обращён к тебе.

Это входит в какую-то такую систему всё-таки ценностей, какого-то нравственного поведения, как я выстраиваю отношения с человеком, как я к нему отношусь и так далее. Поэтому мне кажется, что здесь это связано именно с тем, моя такая гипотеза, что ребёнок, оказавшись в этом хаосе, без опор, он просто не может эмпатию родить. Ей никто не занимается, скажем так, этой эмпатией.

И второе, ему не на что опереться. У него нет ясности какой-то, поэтому он может поступить плохо, может поступить хорошо, а никакой реакции от родителей он не получит.

Дарья Жук (25:14 - 25:44)
Это очень интересные результаты исследования. Я сразу подумала о том, что есть в современном родительстве некоторый тренд на то, чтобы давать ребёнку больше свободы. А что ты хочешь сегодня надеть?

А что ты хочешь сегодня есть? А чем ты хочешь заниматься? И вот мы в подкасте уже говорили о том, что, к сожалению, иногда это приводит к некоторому прикосу, что ребёнок не воспринимает родителя как авторитета, он воспринимает его как просто какого-то друга, родственника, который тоже с ним живёт, но не лидера.

Полина Маликова (25:44 - 26:35)
Да, и это вызывает очень много тревоги, потому что родитель – это фигура, которая отвечает за безопасность ребёнка, это его опора в жизнь. Он является таким главным по тому, кто определяет правила, кто защищает ребёнка. Мы сейчас не говорим про конкретные примеры, которые вы привели, но когда эта фигура не внедряет правила внутри семьи, не даёт какое-то направление, что хорошо, что плохо, а даёт полную свободу, то есть у ребёнка вызывает очень много тревоги.

То есть ощущение, что где взрослый, на кого мне опираться, где фигура, которая будет меня защищать. Поэтому да, мне кажется, что одной из важных задач и мы тоже это проговариваем, я со своими клиентами, что любить себя или любить ребёнка – это не значит всегда говорить «да», это значит в том числе говорить «нет». Должна быть эта система свободы и границ, любви и границ. Вот это, мне кажется, основное.

Дарья Жук (26:36 - 26:46)
Говорить «нет» и научиться выдерживать, наверное, эмоции ребёнка, потому что ребёнок на неё тоже может по-разному реагировать, и ему самому важно учиться выдерживать свои собственные эмоции.

Полина Маликова (26:46 - 26:55)
Да, то же самое, что если ребёнок съест килограмм конфет, что будем делать тогда? Наблюдать за ним просто? Потому что нам сказали, я хочу дать ему полную свободу.

Дарья Жук (26:55 - 26:59)
Конечно, в моменте хочется, чтобы он был счастлив, но потом ему будет плохо.

Полина Маликова (27:00 - 27:14)
Да, потому что у ребёнка нет контроля такого уровня, который есть у родителей. Ему сложно себя контролировать, он импульсивен, он мучается через родителей это делать, и у него нет системы последствий, причинно-следственной связи, к чему это приведёт. Долгосрочная ретроспектива. Это есть у родителей.

Дарья Жук (27:15 - 27:43)
Мы с вами затронули тему немного, да, Вы упомянули гаджеты, когда мы обсуждали, что в советское время, в постсоветское время наше поколение доросло окружённое книгами, какими-то мультфильмами добрыми и хорошими. А сейчас, конечно, современные дети растут в немного другой цифровой среде, а у них гаджеты и разные соцсети, разные игрушки. Есть ли какие-то исследования уже, которые показывают, как это может влиять на развитие эмпатии у ребёнка?

Полина Маликова (27:43 - 28:17)
Я могу точно сказать, что если ребёнок много сидит в гаджетах, и у него нет другой альтернативной деятельности, а это значит, что у него нет общения глаза в глаза, когда я смотрю на тебя, а ты смотришь на меня. Я пытаюсь с тобой выстроить контакт, я пытаюсь понять, что с тобой происходит. Мы с тобой вместе организовываем какую-то игру, мы сотрудничаем с тобой.

Но тогда получается, что у него нет этого опыта. Куда ему брать этот опыт, если он сидит в гаджете, если он не видит невербальных проявлений другого человека. По крайней мере, мне здесь сложно поделиться исследованиями какими-то, честно скажу.

Дарья Жук (28:17 - 28:20)
Вашим мнением, тогда вашим наблюдением.

Полина Маликова (28:20 - 29:03)
Психологи точно говорят о том, что по крайней мере то, что замечено, что если ребёнок проводит много времени в компьютере, ему очень сложно отследить невербальные проявления другого человека, потому что у него нет этого опыта. Он не может понять по интонации, что происходит с человеком, он не может понять по позе, по мимике, что он чувствует, потому что у него нет этого опыта, он смотрит в компьютер. Поэтому, безусловно, здесь должен быть определённый контроль за этими гаджетами, так как у ребёнка, как мы говорили прежде, слабо развит контроль, а это есть у родителя.

Важно, чтобы был контроль за гаджетами, и важно, чтобы у него был другой опыт деятельности, где он играет, общается в реальном, в таком человеческом обычном общении. Это очень важно, чтобы у него было.

Дарья Жук (29:04 - 29:38)
К нам пришло такое письмо от слушателя подкаста. Хочу его зачитать и задать несколько вопросов. Слушатель пишет.

“Мой ребёнок попал в дурную компанию группу скинхедов, которые давали ему страшные задания, связанные с травлей по национальному признаку. Сейчас он с ними уже не общается, но я мучаюсь вопросом, значит ли это, что мы, как родители, что-то упустили? Почему ему не хватило эмпатии и вообще здравого смысла понять, что унижать другого нехорошо, неправильно? В нашей семье подобного никогда не было”.
Что бы вы ответили этой маме, которая задается вопросом, значит ли это, что мы что-то упустили?

Полина Маликова (29:38 - 34:27)
Здесь построю такую гипотезу, потому что нужно, безусловно, разговаривать с ребёнком о том, что побудило его вступить в эту компанию, что с ним происходило. Можно построить некоторую гипотезу, исходя из его возраста. И что точно слышится, что мама чувствует вину за то, что она чего-то недосмотрела.

Вот хочется здесь как-то мамочку немножко успокоить, что ли, как-то поддержать, в том числе тем, что я сейчас расскажу, может быть, это станет как-то более понятно. Но начнём издалека, чтобы стало понятно, что я имею в виду. У каждого из нас есть потребности.

И в том числе у нас есть социальная потребность такая, как принадлежать группе и чувствовать себя признанным. Это первое, что важно знать. Второе, что это подросток.

Основная деятельность подростков – это общение со сверстниками. То есть его задача в этом возрасте психологически отделиться от родителя, снять его с авторитета. Представители не могут быть авторитетом.

И место, где он развивается, это отношения с другими людьми. И с помощью этих отношений он определяет, кто он такой, какой я вообще, кто мой человек, кто не мой, кто моя стая, скажем так, кто чужой и так далее. Поэтому я могу предположить, что вот тот ребёнок, подросток, который выбрал на какой-то момент в своей жизни таких друзей, может быть, чувствовал себя одиноким, потому что у него не было тех людей, с которыми он мог бы сказать – это моя стая, это мои друзья, я часть этой группы.

Второе, он хотел почувствовать себя принятым, признанным, может быть, уважаемым. И я могу предположить, что та группа, которая могла ему это дать, это была группа вот этих вот скинхедов, которые придумали вот такие вот страшные задания по травле. Поэтому, мне кажется, я ещё чуть-чуть скажу дальше, что важно сделать в такой ситуации, но мне кажется, что ещё важно здесь добавить, что всё-таки обратиться к своему такому подростковому опыту.

Мы все в своей жизни когда-нибудь, хотя бы раз, пробовали роль плохиши. Вот хотя бы раз. Мы были где-то обидчиками, где-то поступали плохо.

И мне кажется, что самое главное, что ваш ребёнок, если бы обращалась к маме, не остался в этой роли. Он попробовал эту роль, он это сделал, он встретился, скорее всего, с какими-то последствиями этого. Возможно, со стыдом, который здесь важен и необходим.

И в этом смысле как раз то, что он попробовал эту роль, но не остался там, является очень важным. Потому что все мы так иначе когда-нибудь поступаем плохо, и, видимо, чтобы иногда понять, что мы поступаем плохо, нам так надо сделать. Поэтому я бы вот так сказала дальше, какую работу над ошибками, может быть, здесь стоит произвести.

Первое – это важно подростку, если он оказался в такой роли, выбрал такую роль. Агрессора, или кого он выбрал в данном случае, такого свита и такого поддерживающего агрессора. Первое – помочь ему понять, что с ним внутри происходило в этот момент.

Внутренние причины. Что я чувствовал? Что я хотел?

Что меня побудило это сделать? Внутренние наши мотивы и потребности. Мотивы, потребности, мотивы.

Второе – это что я сделал по факту? Какие я действия совершил? Обсудить их.

Третье, что важным является, это всё к одному пункту относится, но это важно, это последствия. У любого поступка есть последствия. Это важно ребенку, подростку в особенности, это видеть.

Есть причинно-следственная связь. Это к этому и таким и последствиям. Какие последствия есть для меня как для человека?

Какие последствия есть для того, кому я эту травлю совершал? И к чему это привело в итоге для родителей? Когда он видит причины и следственную связь, это поможет ему выстраивать такую целостную картину и формировать своё отношение.

«А я хочу таким человеком становиться». Вот мы часто, когда работаем с травлей, я говорю с детьми, «А вы бы хотели таким человеком стать? Вы бы гордились этим?» И это помогает какое-то своё мнение сформировать.

Четвёртый пункт – это однозначное отношение родителя к этой ситуации. Это насилие, я это не приемлю, я это никогда не поддержу. Это, не знаю, подло, неправильно, это неприемлемо, и я точно буду поддерживать тебя в том, чтобы ты это больше не совершал.

И следующий пункт – это, раз у него есть такая потребность, это нормальная потребность быть частью группы, это нормальная потребность хотеть быть признанным, хотеть быть принятым. Значит, нам важно дать ему возможность эту потребность насытить в каких-то других местах, не знаю. Помочь ему организовать хобби какое-то, куда он будет приходить к своим ребятам, на него похожим.

Если у него есть какие-то проблемы с коммуникацией, предложить ему пойти, не даже предложить, а обсудить с ним возможность пойти на психологическую группу. Есть подростковые группы, в которых учат коммуникации. А так как подростки очень интересуются чаще всего психологией, им интересно это всё исследовать, я думаю, это ребёнку очень понравится.

То есть помочь ему реализовать свою потребность адекватным способом, не присоединившись к дурной компании. Потребность-то неплохая, всё с ней в порядке, это нормально. Но тот способ, который ты выбрал, разрушителен для тебя, для другого человека, для твоей жизни. Это, наверное, основное, что бы я сказала.

Дарья Жук (34:28 - 34:43)
Спасибо большое за такой поддерживающий ответ. Не всё потеряно, да, особенно с учётом того, что ребёнок действительно ушёл из этой группы, и наверняка осознал, что это было не очень хорошим выбором в тот момент.

Полина Маликова (34:43 - 34:54)
Самое главное, что он там не остался, и что если будет проведена такая работа над ошибками, то, мне кажется, это вполне может подлить или очень важным опытом в жизни. Как я точно не хочу поступать.

Дарья Жук (34:55 - 35:05)
Раз уж мы заговорили про травлю, мне бы хотелось вас расспросить о том, как вы работаете с этой темой, темы эмпатии в травле нет. Почему этому уделяется какое-то отдельное внимание?

Полина Маликова (35:05 - 37:48)
Мы вот прям отдельное внимание не уделяем, как бы в травле нет, потому что мы считаем, это такая позиция и в целом позиция многих исследователей, что травля – это проблема групп. Это значит, травля – это болезнь группы, которую нужно лечить. Но эмпатия важна с точки зрения того, что если эта способность есть у детей, то они могут заступиться, они могут позвать на помощь, они могут не присоединиться к травле.

Вот у нас есть такая очень хорошая памятка, которую мы вместе с коллегами создавали, это называется «Памятка свидетеля», потому что в травле всегда участвуют несколько сторон. Это агрессор, это жертва, это свита, которая поддерживает агрессора, и это свидетели. Свидетели – это порядка 80% детей, которые наблюдают со стороны и часто из-за страха по разным причинам не присоединяются.

И вот если у каждого этого ребёнка будет эмпатия, может быть, не всегда он сможет заступиться. Но вот мы, например, в этой памятке говорим, что первое, что ты можешь делать, подойти к этому однокласснику, однокласснице, и сказать, что я не поддерживаю то, что происходит. Второе, что ты можешь сделать, если ты посмелее, у тебя есть опоры какие-то, ты можешь брать его с собой на обед, например, и звать его, с собой вместе гулять.

Третье – взять его в свою группу. Я видела такие ситуации реальные в жизни, когда подростки, это были уже подростки, они заступались за тех, кого травили, брали их в свою команду друзей, скажем так, и таким образом демонстрировали. Это были подростки с лидерскими качествами, конечно, но таким образом они демонстрировали.

Такого мы не приемлем, так не будет в нашем коллективе. И в том числе, если так получается, что нет ресурса, чтобы защищать эмпатию, поможет в том числе обратиться за помощью, рассказать об этом родителю, рассказать об этом психологу и сказать, что это очень беспокоит. Поэтому эмпатия является важной.

В том числе для агрессора понятно, что-то происходит с ним, почему он выбирает такой способ, может быть, у него не развитая эмпатия, правда, а может быть, он почему-то выбирает по каким-то другим причинам. Но вот свидетели, как большая часть группы, она имеет потенциал очень большой для того, чтобы буллинг остановить. Поэтому эмпатия важна.

Мы её развиваем не прямо так, значит, нацелено, но у нас есть некоторые упражнения, которые мы делаем совместно с детьми. Помните, я прежде говорила про сюжетно-ролевую игру, которая помогает развивать эмпатию, или про театральные постановки. У нас как раз есть тоже такое, коллеги мои проводили с детьми, когда они разыгрывали сценку буллинга, и дети брали на себя разные роли.

Потом мы обсуждали это, то, что происходило, и предлагали пробовать защищать жертву, театральную постановку. И вот это, в том числе, помогает развивать эту эмпатию, про которую мы сейчас говорим.

Дарья Жук (37:48 - 38:02)
Как здорово! Мы уже подходим с вами к финалу, и мне бы хотелось задать такой вопрос. Если бы вам было необходимо сформулировать буквально в одном предложении, зачем современному ребёнку нужна эмпатия? Как бы это предложение звучало? Что бы вы сказали?

Полина Маликова (38:02 - 38:04)
В одном предложении?

Дарья Жук (38:04 - 38:07)
Не обязательно в одном, я фигурально выражаюсь.

Полина Маликова (38:07 - 39:14)
Да, сложно в одном предложении. Я бы сказала так, что эмпатия, во-первых, нужна ребёнку для того, чтобы он мог адаптироваться в обществе, чтобы он мог становиться частью общества, интегрировать те принципы, правила, которые существуют. Второе, что я сюда добавляю, это межличностные отношения, искренние, настоящие, являются большим залогом, можно так сформулировать, для благополучия человека.

Часто говорят, когда мы чувствуем себя одинокими, когда мы не можем построить межличностных общений, нам плохо без этого. Человеку нужен человек. Поэтому эмпатия помогает такие отношения выстраивать.

И третье, что бы я сказала, – это эмоциональный интеллект. Эмпатия является частью эмоционального интеллекта. И известно, уже много исследований на тему произведено, что люди, предприниматели с высоким уровнем эмоционального интеллекта, они гораздо успешнее, чем нежели люди, которые обладают меньшим эмоциональным интеллектом, но более высоким IQ, например.

Это не отменяет того, что IQ не нужно. Конечно, нужно. Высокие способности нужны.

Но эмоциональный интеллект является одним из важных залогов успеха. Поэтому это важно уделять этому внимание и развивать это у своего ребенка.

Дарья Жук (39:14 - 40:14)
Полина, спасибо большое за такой важный разговор сегодня. Было очень-очень интересно. Спасибо.

Мне тоже было интересно. Спасибо за ваши вопросы. Если вам понравился этот эпизод, пожалуйста, поделитесь им с другими мамами и папами.

А еще очень будем рады вашим лайкам, сердечком и комментариям там, где вы нас слушаете. Это помогает другим родителям найти наш проект. А если вы хотите вместе с вашим ребенком обсудить разные аспекты безопасности и лучше их запомнить, предлагаем познакомиться с играми и карточками, которые мы придумали при участии экспертов отряда «ЛизаАлерт».

От того, как не потеряться в торговом центре, до того, кому можно доверять, а кому не стоит. Яркие иллюстрации и увлекательные задания помогут превратить изучение правил из занудного занятия в захватывающий и веселый досуг. Ищите ссылки на них под описанием этого выпуска.

Слушайте новый выпуск «Ушек» уже через неделю. Пока-пока.