выпуск № 1
Малоежки, привереды и капризули: откуда берётся избирательность в еде и что с ней делать
Ведущая подкаста: Даша Жук
Эксперт: Евгения Константинова
Читать подкаст ➝
Слушать подкаст ➝

Ваш ребёнок выковыривает овощи? Отказывается от супа? Не любит пробовать новое? Тогда этот выпуск для вас! В этот эпизод я пригласила нутрициолога и специалиста по детскому питанию — Евгению Константинову, консультанта по грудному вскармливанию и питанию детей.
В этом выпуске:
– откуда берутся малоежки и как на детскую избирательность влияют семейные традиции и пищевые привычки
– почему о будущих предпочтениях ребёнка важно задумываться уже во втором триместре беременности
– почему скептицизм к еде в определённые периоды жизни
– это нормально
– как мягко вдохновить ребёнка пробовать новые продукты

Дарья Жук (0:00 - 1:58)
Ушки на макушке. Привет, это Ушки на макушке, подкаст о безопасности наших детей. Меня зовут Даша Жук, я ведущая ушек и мама мальчика по имени Макс.

В этот подкаст я зову лучших российских экспертов, спасателей, врачей, психологов, педагогов и задаю им вопросы, которые волнуют миллионы родителей. Как научить ребенка уважать границы свои и других людей? Как научить постоять за себя без агрессии, но твердо и четко?

Что такое правило 3Н и почему его важно знать каждому ребенку? И как защитить наших детей в интернете? И мы начинаем новый сезон, и сегодня у меня в гостях нутрициолог, консультант по грудному вскармливанию и детскому питанию Евгения Константинова.

Последние 10 лет Евгения помогает мамам налаживать грудное вскармливание и сопровождает родителей в увлекательном путешествии, которое я бы назвала как «знакомство с миром еды». Я сама когда-то обращалась к Евгении, когда мы налаживали ГВ и вводили прикорм, и мне захотелось, чтобы она поделилась своими ценными знаниями и опытом и с вами тоже. Говорим с Евгенией о проблеме, с которой сталкиваются очень многие родители – детской избирательностью в еде.

Как на нее влияют привычки мамы и папы и их семейные традиции? Что важно знать о питании ребенка, начиная еще со второго триместра беременности? Кто такие малоежки нормальные?

Почему их так много среди детей? И что делать, чтобы такие малоежки перестали ковыряться в овощах и других не очень любимых продуктах и ели их с удовольствием? Евгения, добрый день!

Очень рада вас видеть в нашей виртуальной студии. Спасибо большое, что нашли время.

Евгения Константинова (1:58 - 2:07)
Дарья, здравствуйте! Мне тоже очень приятно, что вы пригласили. Я давно ждала наш совместный подкаст и с удовольствием сегодня пообщаюсь с вами на эту тему.

Дарья Жук (2:07 - 2:21)
Да, взаимно. Мне для начала бы хотелось попросить вас немного рассказать о себе, о том, чем вы занимаетесь, и тоже совсем чуть-чуть про ваш материнский опыт, потому что это всегда очень, мне кажется, сближается со слушателями, у которых тоже есть дети.

Евгения Константинова (2:21 - 2:36)
Ну, давайте с него и начнём. Я, конечно же, мама. У меня два замечательных ребенка.

Дочке старше 10 лет, младшему сыну 6 лет. И, собственно, тема, которую вы сегодня заявили, в неё я как раз таки пришла благодаря своей старшей дочери.

Дарья Жук (2:36 - 3:11)
Как интересно! Я думаю, что мы к этому ещё подойдем и обязательно поговорим про то, как вы работали с этой проблемой. Действительно, тема важная.

Мне бы хотелось с вами сегодня подробно поговорить о такой проблеме, как дети-малоежки, то, что называется, или дети-капризули, дети-привереды, то есть дети, которые избирательно питаются. Вы довольно много работаете с клиентами. Вот расскажите, в чём ваш фокус и с какими проблемами обращаются к вам люди, и как часто приходят именно с тем, что дети-малоежки или дети-привереды?

Евгения Константинова (3:11 - 4:44)
Начинала я с 2016 года как консультант по грудному вскармливанию. Конечно, в первую очередь у меня были новорожденные и большая моя целевая аудитория, которая выросла за 10 лет в Москве. Это были малыши, потому что я работала ещё в роддомах Москвы как консультант по грудному вскармливанию.

Потом потихонечку я углубилась в тему энтропеологии, стала энтропеологом. И, естественно, мамы, которые приходили на консультации по грудному вскармливанию, потом дети подрастали, мы переходили в консультации по введению прикорма. И, конечно, так как у нас уже был выстроен хороший контакт, те малыши, которые начинали проявлять свою пищевую избирательность, или те родители, у которых не получалось вести корректно прикорм, они встречались с трудностями, дети отказывались от еды, они в первую очередь, как правило, обращались ко мне, потому что они уже изначально имели ко мне хороший контакт, хорошее доверие.

И потихонечку я начала сама понимать, что у этих детей становится действительно всё больше. Так как эта проблема меня коснулась как мамы, я была глубоко заинтересована в ней и начала проходить обучение, которых в России тогда ещё не было. То есть всё, что было доступно на английском языке, касаемо малоежек.

И потихонечку-потихонечку в эту тему погружалась, клиентов становилось всё больше. И сейчас уже достаточно большой период, я не только с мамами работаю, я обучаю консультантов по грудному с кармой, консультантов по приёк корма, нутрициологов, педиатров о работе с этой темой. Поэтому она моя любимая.

Я готова говорить об этом очень много.

Дарья Жук (4:44 - 5:01)
И это очень хорошо, потому что вопросов у меня сегодня к вам много. И хочется вернуться к тому, с чего мы начали. А как часто к вам обращаются именно родители детей-малоежек?

Хочется понять, насколько это вообще распространенная проблема. Ко мне достаточно часто обращаются родители.

Евгения Константинова (5:01 - 7:30)
Я так полагаю, потому что, в принципе, специалистов, которые этим занимаются, их мало. И так как у меня постоянно здесь фокус внимания, то мне передают детей-малоежек в большом количестве коллеги. Не только маму сами как-то находят, но ещё коллеги из разных регионов, из разных стран даже, передают мне этих малышей на онлайн-сопровождение или на очное сопровождение.

Поэтому в моей практике их много. Но у меня и фокус внимания здесь. В целом, я так скажу по статистике, 25% детей встречаются с трудностями принятия пищи в младенческом и детском возрасте.

И здесь сразу нужно оговориться о том, что вижу на просторах интернета такое понятие, как младенческое расстройство пищевого поведения. Вот это неверно, неверно так говорить, расстройство пищевого поведения. Аббревиатура одинаковая, РПП, но расшифровывается она по-разному.

У детей постарше, у которых уже есть образное восприятие своего тела, там ближе к подростковому возрасту может формироваться расстройство пищевого поведения. У младенцев и детей младшего возраста там идёт расстройство принятия пищи. То есть вот это сразу нужно оговорить, что это не расстройство пищевого поведения, а расстройство принятия пищи.

Есть дети, молодежки нормальные, как я их называю, то есть это нормотипичные дети, у которых в принципе всё замечательно. Просто родители неверно трактуют поведение ребёнка, или у них есть завышенные ожидания о том, что ребёнок должен съедать вот столько. Например, там нашли какие-то таблицы, или неверно рассчитали, или просто понимание, что в год ребёнок уже должен съедать примерно столько же, сколько мама и папа.

И таких малышей, норматипичных, которые просто проявляют пищевую избирательность на фоне давления со стороны взрослых, когда их принуждает еда, их, конечно, гораздо больше. А вот детей, у которых именно расстройство в принятии пищи, их не так много. Но проблема в России в том, что и специалистов, которые с ними работают, тоже очень-очень мало.

Поэтому на сегодняшний день это, наверное, самая актуальная тема в педиатрии, потому что диагноз, который появился в 2019 году, называется он PFD, он достаточно молодой, и каких-то клинических рекомендаций в России по нему ещё нет. Поэтому специалисты, которые с этим работают, они основываются на большом количестве исследований, ну как большом, их порядка 400 на сегодняшний день, и на своём личном опыте, на опыте, который получают, на тех результатах, которые получаются достигнуть в результате работы своей, коллег. Поэтому тема актуальна, да.

Дарья Жук (7:30 - 8:07)
Если говорить о детях, которые едят избирательно, я находила такую информацию, что это во многом связано с эволюционным механизмом, с тем, что когда-то в прошлом, когда мы ещё жили в пещерах, детки должны были действительно быть очень избирательны, потому что когда-то мог встретиться какой-то ядовитый гриб, или ещё какая-то не очень полезная еда, какое-то непонятное, незнакомое растение, это просто было опасно, и это был такой механизм выживания. И поэтому такой механизм закрепился в течение столетий, и современные дети тоже поэтому довольно избирательны. Что вы про это думаете?

Евгения Константинова (8:08 - 8:58)
Да, всё верно, такая теория существует, что в районе двух лет у детей появляется неофобия двух лета, так называемая. Это действительно эволюционный момент, когда у матери появлялся второй малыш, то тот для двухлетка, он спускался с рук вниз, и так как уже внимание ему снижалось, появлялся другой, новорожденный, около груди, то вот что научился двухлетка есть до двух лет, какие продукты ему показали безопасными, то есть что ели его мама и папа, когда он вот здесь был на уровне груди, или там на уровне стола, то для него и безопасно. А после двух лет развитие ребёнка идёт дальше, и мозг уже не тратит энергии на то, чтобы изучать новые продукты. И закрывается вот это чувствительное окно к разнообразию новых продуктов, и откроется оно потом уже в районе шести-семи лет, когда детям снова будут интересные эксперименты с едой.

Такая теория действительно существует.

Дарья Жук (8:59 - 9:00)
Вы в неё верите?

Евгения Константинова (9:00 - 12:20)
Ну и в практике, да, действительно, если говорить о лёгкой такой избирательности, когда, ну вот, например, дома мама делает котлету, ребёнок ест, к бабушке привели, та же самая котлета, условно говоря, но там немножко маячит укроп, из этой котлеты, или бабушка там добавила, например, петрушку, ребёнок видит визуально, что эта котлета уже не та котлета, которую делает мама, и он к ней относится с недоверием, да, условно говоря, или там в гости куда-то пришли, и другая хозяйка там делает так же, но чуть-чуть по-другому. То есть дети, они очень такие, им нужно, чтобы всё повторялось, чтобы всё было одинаково, тогда они себя чувствуют в безопасности.

Они, например, никогда не будут есть винегрет, потому что всё, что там намешано, это непонятно. Вот я часто люблю приводить пример, почему дети, вот вы не задумывались, почему дети, когда приезжают в отпуск с родителями, вот маленькие дети, они всегда в отелях, где шведский стол, где очень много разного выбора, если в первый-второй день дать им возможность выбирать, то они чаще всего выберут там картошку фри, наггетсы и кетчуп, да, условно говоря, или какую-то морковку, огурец и там белое мясо от курицы. То есть они всегда выберут то, что похоже на ту еду, которую они привыкли есть, потому что всё вот это остальное, это для нас, это разнообразие, это хочется всё попробовать, а для них сначала нужно присмотреться, понаблюдать, и лучше они съедят картошку фри и наггетсы, потому что везде она выглядит одинаково. То есть с этими продуктами они точно знакомы, где бы они ни находились, это точно похоже на то, что они уже пробовали.

А вот что-то новое попробовать ребёнку нужно будет либо время, либо он вообще не решится в этот приезд там, да, за пару недель что-то попробовать с общего шведского стола. У меня есть такой лайфхак на эту тему, я всегда родителям говорю, что не набирайте сразу много на стол и не заставляйте ребёнка, когда вы приехали, чтобы он попробовал вот то, другое, то, что вам кажется вкусным, и то, чего у вас дома нет. Наоборот, возьмите тарелку и идите вместе с ребёнком по шведскому столу, предлагая ему в первую очередь простые, максимально знакомые продукты.

Например, там, макароны, да, вполне себе, они везде, скорее всего, будут одинаковыми или очень похожими. Просто какая-то морковка натертая на терке, когда вот в тех местах где-то можно салат себе собрать. То есть пусть ребёнок сам скажет, что вот это да, мне положи, вот это мне положи.

Потом на третий-четвёртый день, когда он уже привыкнет и будет себя чувствовать более комфортно в этой новой обстановке, они иногда решаются попробовать уже что-то новое и уже кладут на свою тарелку один или два новых каких-то вкуса, если это брали папа и мама. Это очень важно. То есть дети, как они вводят в свой рацион любые продукты.

Это вообще очень интересно, на самом деле. Если мы пройдём по всей линии, как формируется вкусовое восприятие у ребёнка, то еще внутриутробно, начиная с 21-го недели, ребёнок начинает заглатывать амниотическую жидкость и тренирует рецепторы свои вкусовые на те продукты, которые ест мама. Потому что мы, как вид, мы расселялись по планете.

И то, что, например, в продуктовой корзине лежит у меня, я сейчас нахожусь в Красноярске, в Сибири, совсем другая продуктовая корзина будет, например, у мамы в той же гане. И я часто тоже родителям говорю, когда они спрашивают, с чего мне начать прикорм, с кабачка или, например, с цветной капусты, я рассказываю им о том, что в гане, например, прикорм начинают с шоколадного пудинга.

Дарья Жук (12:20 - 12:21)
Ничего себе!

Евгения Константинова (12:21 - 14:26)
И если я в России скажу, что вы можете начать прикорм с шоколадного пудинга, ну, мама покрутит у виска, скажет, ну, совсем уже Константинова выжила из ума. Но на самом деле в гане просто занимает второе место по производству какао-бобов в стране по импорту. В мире?

В мире, да. И там для них, как у нас кабачок, для них шоколадный пудинг это просто национальный соус, который всегда стоит на столе. И когда мама, вот ребеночек родился, он уже через амниотическую жидкость был знаком с тем, что она ела.

Потом через грудное молоко он продолжал формировать свое вкусовое восприятие. Или через смесь, что тоже доказано исследованиями, что дети, например, бывают в смеси гидролизаты, которые имеют более горький такой оттенок, то и дети, которые были на этой смеси, потом выбирали яблочный сок с горьким оттенком, когда им предлагали. Или там дети, которые находились на соевой смеси.

То есть через смесь тоже продолжают формироваться вкусовые восприятия. И вот этот ребеночек подрос, уже в районе шести месяцев у него начинает появляться пищевой интерес, он видит, как его мама ест и начинает тянуться к той еде, которую она ест. И если в России, да, ну вот, значит, пора ребенку что-то предложить, и это будет традиционно кабачок или там цветная капуста, потому что кабачок растет у всех на грядках, это самый доступный был всегда овощ, нейтральный, как все считают, да, гипоаллергенный.

И поэтому родителям проще всего было предложить кабачок. То же самое в Гане. Мама пришла на кухню поесть сама, у нее этот малышок рядышком где-то в руках, она ест сама, она видит, что он начинает тянуться к ее продуктам.

И что ему предложить в непрерывном виде, да? Ну вот обмакнула ложку в этот шоколадный пудинг, например, и дала. Если мы возьмем Индию, то там вся еда, она сразу с карри.

То есть мама и папа все едят с карри. И дети, конечно, они начнут прикармливаться с того же риса, с карри и так далее. И когда меня спрашивают, ой, а можно ли добавить там, например, специи в это блюдо, там ему всего 6 месяцев, то я сразу вспоминаю про Индию.

Ну можно ли добавить? То есть все это обусловлено культурными традициями в первую очередь. Это надо понимать.

Дарья Жук (14:26 - 14:40)
Это очень интересно. У меня подруга, у которой муж мексиканец, и, соответственно, они растят русско-мексиканскую девочку. Она, точнее, русско-немецко-мексиканская, там еще интереснее, они живут в Германии.

Но она рассказывала, что детки в Мексике начинают прикорм с авокадо.

Евгения Константинова (14:40 - 14:41)
Да?

Дарья Жук (14:41 - 14:44)
И у них тоже малышка обожает авокадо.

Евгения Константинова (14:44 - 21:47)
Пожалуйста. Можно авокадо, можно банан. Самое главное, чтобы прикорм начинался своевременно, не рано и не поздно.

Вот, кстати, к вопросу к малоежкам, очень часто в России я сталкиваюсь с тем, что в районе 4 месяцев часто бывает маму напугали, что у ребенка низкие прибавки, если он уходит, например, на грудное вскармливание. И мама от страха, что ребенок не доедает, от сильного, это сильный страх, да, это глубинный страх не выкормить свое потомство. Они начинают вводить прикорм рано.

Я как консультант по грудному вскармливанию могу к этому прикорму, условно говоря, относиться как к докорму. То есть и функция у него будет та же самая. Потому что у ребенка еще абсолютно нет никакого пищевого интереса.

И мы можем, в принципе, начать там, например, с каши на грудном молоке или там на смеси, да, только для того, чтобы увеличить суточный колораж ребенка. Сколько там можно от ребенка съесть? Ну, съесть несколько ложек только для того, чтобы увеличить суточный колораж.

Но функция вот этого прикорма сейчас, она будет только внести функцию докорма. Прикорм же сам, у него абсолютно другие функции. У него функция изучать новые текстуры, консистенции, запахи, цвета, обучаться кормить себя самому, учиться жевать.

То есть очень такой чувствительный период для обучения жевания это как раз таки с 6 до 10 месяцев. Если ребенку до 10 месяцев не давали пищу, размятую вилкой, потом не переходили на кусочки, а оставались на баночном питании, например, ну, не знаю я родителей, что надо уже с 8-7 месяцев давать кусочки и до года остаются на банках, то с большой вероятностью в год ребенок не станет есть морковку обычную, не станет есть мясо обычное. Почему?

Переведу с младенческого на взрослый. Когда ребенку начинают вводить прикорм, конечно, это лучше, чтобы это было пюре, потому что идет десенсибилизация, щек изнутри, щеки начинают привыкать, что к ним прилипают еще что-то отличное от грудного молока, потому что язык начинает понимать, что ага, консистенция поменялась. Но если на этом этапе зависнуть, то есть пюре и пюре и пюре и пюре, то ребенок не обучается дальше новым движениям во рту.

Для того, чтобы съесть кусочек, языком нужно взять этот кусочек, отправить на одну жевательную поверхность, потом отправить на другую жевательную поверхность, потом собрать языком эту кашицу, эту болюс, которую получился, и отправить в глотку. Это сложные двигательные акты. Это такой новый паттерн, который ребенок должен выучить.

И как он это выучит, если он будет находиться с родителями за общим столом? Он видит, как мама и папа тысячу раз берут эти кусочки, как они доносят их до своего рта, как они справляются с ними. Он встречается с этими кусочками, то есть он еще, например, не ест, его только берут за стол, но он уже видит, ага, огурец там зеленый, условно говоря, выглядит так.

Мои папа и мама его едят. Он зрительно, то есть зрительная сенсорная система начинает этот огурец пропускать. Потом он дотянулся до ручками, до огурца, оттрогает его.

Огурец он какой? Шершавый, холодный, там, например, скользкий. И тактильная система начинает этот огурец привыкать к этому огурцу и его пропускать.

То есть он из раза в раз видит, что мама и папа едят этот огурец, условно говоря. Они от этого не умирают, значит, этот огурец безопасный. Потом он может только облизнуть этот огурец.

Потом он может откусить малюсенький кусочек там от него или там пососать его немножко, понять какой он на вкус. Потом он может погонять этот кусочек во рту и выплюнуть его сначала. И только потом, да, через какое-то время съесть этот кусочек и принять этот продукт.

То есть не бывает так, что ребенку, который не проходил эти этапы, вот чаще всего это как раз возраст 8, 9 и 10 месяцев, когда начинается пальчиковая еда. То есть если папа и мама не давали ребенку взаимодействовать с едой, если они не создавали каждый раз экспозицию, то есть экспозиция это как раз таки возможность повзаимодействовать с едой. То есть не было у ребенка этой возможности.

Сажали, например, в стульчик отдельно от общего стола. Мама всегда кормила с ложки. Ребенок, пока у него был пищевой интерес, рот открывал.

К месяцам до 10 ему неинтересно, нужно открывался рот, условно говоря. И он хочет кормить себя сам. Он хочет подражать родителям.

Он хочет участвовать в процессе. Он хочет чувствовать себя полноценным членом семьи за этим общим столом. Но если ему этой возможности не дают, считают, что он еще маленький, например, да, там надо попозже, затягивают с этим, то дети как раз таки не становятся избирательными, потому что у них не было возможности пропустить эти продукты по всем сенсорным системам, чтобы принять и ввести в свой рацион.

И тогда вот здесь уже начинаются сложности, как раз чаще всего обращаются ко мне с малоежками, как раз начиная с 10 месяцев и дальше. Если здесь ребенок нормотипичный, мы там быстро поправляем именно то, как дают. Даже не что дают, а как дают, то дальше все идет, налаживается.

Обычно там через 2-3 недельки ребенок уже начинает пробовать. Мы работаем над тем, чтобы пищевой интерес дальше развивать, чтобы он не угасал. И ребенок потихонечку начинает все тоже есть, переходит за общество.

Но есть дети, которые испытывают сложности, действительно, у них есть расстройство принятия пищи. Как понять, что кто перед нами, да, например, малоежка нормальный, как я их называю, этот термин я ввела в 2020 году на одной из конференций в Москве. Вот так он прижился в нашей среде, так и называют.

Малоежка нормальный? Малоежка нормальный. Но это говорит о том, что в целом ребенок нормальный, просто нужно поправить подачу, поправить пищевую среду вокруг ребенка, обучить родителей, условно говоря, как именно его кормить.

Потому что очень много написано о том, что давать детям, везде таблицы, в каком количестве, как там, например, педиатрический прикорм очень долго у нас был в России, как там наращивать, там сначала одну ложечку, 2-3 дня, потом уже несколько ложечек. И все настолько сосредоточены на вот том, что давать. И очень мало уделяют внимания, а как именно я это делаю, как именно, что происходит вокруг, когда происходит прием пищи.

И вот здесь, если обратить фокус внимания родителей на то, как именно они это делают, то, в принципе, все быстро поправляется. Так вот, как понять, кто перед нами малоежка нормальный или все-таки ребенок с расстройством принятия пищи? Если у ребенка в рационе больше 20 продуктов, если у него закрыты все продуктовые группы, то есть, что такое продуктовые группы?

Это мясо, то есть белковая часть, это фрукты, овощи, это крахмалистые, там клетчатка туда же будет входить, и масла, и молочные продукты. А рыба? Рыбу тоже отнесем к белкам.

То есть, к белковой части это будет туда же, где и мясо. Мясо, рыба, яйца, все можно в одну группу. Если у ребенка хотя бы по одному продукту из всего это ест, то есть, у него продуктовые группы закрыты.

Или у него в каждой группе по 2-3 продукта. Ну, в целом, больше 20 номинований продуктов он ест, то здесь, как бы, малоешька нормальный, да? Надо просто поработать именно с подачей и с организацией.

Но есть дети, у которых в рационе действительно 3-4 продукта. У меня был мальчик, который в 2 года ел 27 пакетиков гербер, йогурта определенного вкуса и больше ничего. То есть, он из паучей сосал.

Этот йогурт сосал из паучей, и родители даже вынуждены были при поездке, перелетах, везти с собой дополнительный чемодан, где они везли с собой эти продукты.

Дарья Жук (21:47 - 21:50)
Боже мой, как так вышло, что он ел только этот йогурт?

Евгения Константинова (21:50 - 22:36)
Ситуация там была в том, что у ребенка была няня-филиппинка. Родители очень много работали и заказывали себе еду в коробочках. Ну вот, в Москве часто бывает так, что приезжает домой сбалансированная еда в коробочках.

Мама, папа не готовят, они там быстро поели. То же самое, как и бабки, собственно, да? Быстро поели и разошлись.

И ребенок, когда завершали грудное вскармливание в 10 месяцев, мама начала предлагать ему эти паучи со своих рук. И так как у него не было взаимодействия, то есть филиппинка тоже ела только два яйца, которые она там с собой приносила, условно говоря. Так ей тоже заказывали эти ланчбоксы, условно говоря.

И вот весь интерес ребенка, который у него проявлялся, он был только к этим яйцам, когда он видел, что она вот в обед там ест эти яйца. Все остальное, время было упущено. И когда им начинали предлагать...

Дарья Жук (22:36 - 22:40)
То есть он, когда видел ланчбоксы, он не понимал, что там они едят из этих ланчбоксов, да?


Евгения Константинова (22:40 - 25:20)
Да, он не понимал, что там они абсолютно всегда одинаковые. То есть там всегда одна и та же еда. Всем было удобно быстро покормить ребенка, ну и как бы самим поесть.

И проблема вот уже стала явно очевидна к годам, когда пришлось, ну уже вообще вот просто везде, в рестораны, в отпуск, везде с собой возить его питание, условно говоря, да? Это не единственная история, на самом деле. Ситуация бывает сложная тогда, когда, например, производитель перестает производить эти йогурты этого вкуса.

Вот тогда происходит серьезная ситуация, дети иногда попадают под зонд в больницу, потому что по-другому у них нет возможности накормить. Есть такое расстройство, оно называется AFID, это тоже часть концепции PFD, о которой я начала говорить. Это расстройство избегающего, ограничивающего приема пищи.

Когда ребенок, условно говоря, действительно как будто бы боится еды. Есть генетическая предрасположенность к этому, порядка 70%. То есть, может быть, папа, может быть, мама были тоже очень чувствительны к текстурам, к запахам.

У всех по-разному. У кого-то больше в запахе, у кого-то в текстуре. То есть, это такие сенсорно-чувствительные дети.

У них как бы, им сложно. Они действительно могут, например, потрогать клубнику и просить, чтобы им тут же вытерли руки. И тогда у родителей всегда с собой рядом салфетки, чтобы действительно помочь ребенку вытереть.

Или, может быть, он будет есть вообще не касаясь еды. Часто у этих же детей может проявляться чувствительность в одежде. Это те малыши, которых очень сложно довести до садика.

А начинаешь их собирать с утра, например, и 10 носков перемеришь, 10 пар обуви перемеришь. Особенно не тяжело, когда смена сезона из зимы в лето и из лета в зиму. Потому что они все исчешутся, издергаются и будут идти стереть до садика.

А мама не понимает, ну в чем дело? Почему ты такой непослушный? А на самом деле, какая-то бирочка на колготках или там просто сама ткань по ощущениям, она настолько, вот это ощущение для его мозга настолько слишком, что он перегружается уже за 5 минут в этой одежде, а ему еще нужно целый день в садике быть.

И здесь просто родители, когда не знают об этом, им очень сложно. Они думают, что они делают что-то не так, что не так воспитывают. Часто родителям этим еще кто-то ожидал совета, что ой, ну что вы тут на его капризы обращаете внимание, да?

Ну пусть одевает носки, которые дали, и идет. Или там пусть надевает кофточку, которую дали, и идет. Но на самом деле нет.

Это дети с особыми потребностями, дети с нарушением обработкой сенсорной интеграции. К ним должен быть соответствующий подход и в еде, и в уходе, и в сне. И здесь часто говорят только о высокочувствительных детях, да?

Ну вот ребенок высокочувствительный его называют. Но на самом деле...

Дарья Жук (25:20 - 25:23)
Сейчас популярный очень термин вообще высокочувствительные люди.

Евгения Константинова (25:23 - 27:50)
Да, я вижу это у блогеров, вижу это у консультантов. Но на самом деле, так как я еще занимаюсь глубоко сенсорной интеграцией, есть несколько типов нарушения обработки сенсорной интеграции. И всегда в разных системах могут быть смешаны, например, где-то будет гипо, ну то есть не только есть гиперчувствительность, есть гипочувствительность.

И, например, как адаптация в другой системе будет поиск сенсорных ощущений. Ну, например, есть малыши, у которых есть гипочувствительность в вестибулярной системе. Это те малыши, которых на качелях вот так вот крутишь, крутишь, крутишь, крутишь, крутишь, уже другого бы стошнило от такого количества вращений вокруг своей оси.

А ребенок как будто бы вообще не чувствует, может крутиться бесконечно. То у таких малышей, например, они могут добирать через стимуляцию в ротовой полости. Они могут, например, сосать вот краешек одежды, стимулируя себя во рту.

Или, например, зимой шапка-шлем, если она вот здесь касается около рта, то они начинают подсасывать вот этот край, тем самым как бы оставаясь на определенном уровне активности в течение дня. То есть им нужно где-то добирать этот сенсорный стимул, и они, например, добирают через оральное восприятие, да, через ощущение во рту. Часто такие же дети могут, наоборот, много есть, то есть только поели, вышли за стола, а через какое-то время уже что-то хрустит.

И вот потому что ему нравится хрустеть, потому что ему нравится себя стимулировать во рту. Это те прошлые груднички, которые, например, набирали на грудном вскармливании много, да, и часто говорят, ой, у него какой-то активный сосательный рефлекс. Но это вот эти дети, которые в поиске сенсорных ощущений им нравилось стимулировать себя, потому что так их нервная система успокоилась, да, так они чувствовали себя комфортнее.

То есть им эти стимулы в течение дня были нужны, ну и нужны будут по жизни. То есть все малыши — это будущие взрослые. И те вот взрослые, которые, например, сейчас не могут уснуть без тяжёлого одеяла, я наверняка уверена, что вы знаете таких, то есть есть люди, которые вот им надо, чтобы было тяжёлое одеяло, чтобы прямо навалилось на всё тело, они чувствовали эту тяжесть, и тогда их сенсорная система тактильно расслабляется, они получают глубокое такое проминание до своего тела ощущений, и вот они могут засыпать и комфортно спать. Вот это те же малыши, которые потом становятся взрослыми.

Поэтому тема пищевой избирательности, она очень глубокая. И истинная пищевая избирательность — это как раз таки чаще всего то, что затрагивает нарушения в обработке сенсорной интеграции.

Дарья Жук (27:50 - 28:03)
Я слушаю вас с открытым ртом, потому что это правда очень-очень интересно. Вот какая-то целая вселенная открывается, и кажется, что можно целую серию подкастов про это записать. Очень много здесь нюансов.

Евгения Константинова (28:03 - 30:47)
Я обожаю эту тему. Да, и вот продолжу, что помимо обработки сенсорной интеграции есть малыши, мы начали говорить об АРФИ, у которых происходит вот это отторжение новых продуктов, потому что у них есть страх неприятных последствий. Это тоже чувствительные дети.

Например, ребёнок перенёс опыту души, подавился кусочком, мама как-то очень явно и эмоционально на это среагировала, начала трясти ребёнка, начала паниковать, начала как-то хлопать ребёнка, ребёнок испугался. Или ребёнок успел перенести вот этот опыт у души, что ему не хватало несколько секунд, какое-то время воздуха. Или у ребёнка был всё время неприятный опыт касаемый еды, например, он там поперхивается во время еды, или его кормили из бутылки, был очень сильный поток, и он всё время захлёбывался.

Или у него, например, была болезненность во время кормления по разным причинам. То есть всё, что было связано с едой, приносило ребёнку неприятный опыт. И вот этот страх неприятных последствий настолько сильно закрепляется, что ребёнок уже заранее боится, условно говоря, есть, потому что он избегает принятия пищи, потому что это может вызывать у него неприятные ощущения и страх неприятных последствий.

Также могут быть ситуации, но это редкие ситуации, но они тоже могут быть, когда у ребёнка по биологической предрасположенности идёт не совсем верная регуляция грелина. Грелин — это гормон голода. То есть это те малыши, которые не испытывают голод.

То есть вот маму могут говорить, вот надо кормить по требованию, а он как будто бы не требует никогда. Я и не видела, чтобы он требовал. То есть они как будто бы не голодные, и им нормально.

То есть у них именно низкое ощущение чувства голода. Или по другому типу может быть, когда чувство голода есть, но очень быстро происходит насыщение. То есть ребёнок начинает есть, съел маленькую порцию, и уже чувствует своё насыщение.

А ему как бы для того, чтобы расти и развиваться, этого объёма недостаточно. И тогда здесь этих малышей нужно будет кормить по режиму. То есть маме нужно будет контролировать, когда кормить, в каком объёме примерно кормить, чтобы и не перекармливать.

Но при этом ребёнок получал достаточный объём для того, чтобы получать достаточное количество макро- и микронутриентов в течение дня, достаточное количество калорий для его возраста. И потом эти взрослые, они просто привыкают жить и есть по режиму. Не потому что они хотят сейчас есть, а потому что они знают, что им надо поесть, и знают примерно в каком объёме надо поесть.

Но это достаточно редкий случай. Это называется АРФИД. И часто у АРФИД бывает совокупность нескольких факторов.

А что такое? Как это расшифровывается? АРФИД в России переводится как ИОРПП.

Но вообще изначально аббревиатура была АРФИД. Избегающая, ограничивающая расстройства принятия пищи.

Дарья Жук (30:47 - 30:48)
Поняла.

Евгения Константинова (30:48 - 31:45)
Но об этом мало кто знает даже из педиатров. Это вообще психиатрический диагноз. То есть поставить АРФИД может психиатр, даже не педиатр.

Но поэтому у специалистов, которые работают с пищевой избирательностью, у нас есть свои диагностические анкеты, своя входящая диагностика. У нас есть инструменты, которыми мы пользуемся. И всегда у нас есть команда специалистов.

Потому что с пищевой избирательностью часто причин много. Те же, например, дефициты. Дефицит железа может приводить к тому, что у ребёнка низкий аппетит, у ребёнка есть искаженное восприятие вкусов.

Вот как раз такие малыши с анемией. А это достаточно частая проблема у нас. Потому что у нас нет обязательного скрининга на дефицит железа у маленьких детей.

Я знаю, что в других странах введено в обязательном порядке, именно на государственном уровне, в районе 6-9 месяцев, они проходят обязательный скрининг на железодефицитную анемию.

Дарья Жук (31:45 - 31:46)
Это в европейских странах?

Евгения Константинова (31:46 - 35:29)
Да, в европейских странах, в Америке тоже. У нас этого нет, к сожалению. В клиниках, которые платные, они могут себе делать такой скрининг.

Но вот на участке в обязательном порядке педиатр не будет назначать расширенный анализ, смотреть в тот же ферритин, если мама не обратилась с какими-то прям такими жалобами, что ребенок долгое время апатичный, что он плохо спит, что он плохо ест. И тогда, возможно, обнаружат, что у ребенка филетина уже 2-3-4. Поэтому здесь такая ситуация, что пищевая избирательность всегда имеет несколько моментов.

Редко это какой-то один фактор, часто это совокупность факторов. И разбираться с этим нужно в команде специалистов. То есть кто будет входить в эту команду.

Непосредственно сам первый специалист, к которому мама пришла, это может быть нутрициолог, если он в теме, малоежик. Это может быть специалист по пищевой избирательности, вот как я работаю. Это может быть эркотерапевт в том числе.

То есть тот специалист, к которому мама обратилась, который провел диагностику, у которого есть это образование, есть инструменты. Он понимает, какие причины здесь у нас есть. И тогда собирает коррекционный маршрут, по которому родители пойдут.

И в этот коррекционный маршрут могут входить и педиатр, и гематолог, если там вопросы как раз таки с анемией, и надо этим разбираться, и на препарат железный, например, ребёнок не отвечает, у него плохо идёт повышение. И гастроэнтеролог, если у ребёнка рефлюксы с рождения, если у ребёнка запоры, то, конечно, нам здесь нужен гастроэнтеролог. И специалист миофункциональный терапевт, который будет работать с фессоральной областью, если у ребёнка ромоторный дефицит, если он испытывает трудности как раз таки в пережевывании этих кусочков или в глотании у него не получается правильно делать глоток.

Кто у нас ещё может быть? Может быть эндокринолог, если у ребёнка есть избыточная, наоборот, масса тела. Поэтому это всегда такая комплексная работа.

И родители, которые будут нас слушать, мне хочется сразу донести, что если вы услышали в том, что я сегодня говорила какую-то свою знакомую историю, свою собственную или историю знакомых, то знайте, что это точно, не скажу если лечимо, это точно поправимо. То есть дети никогда не станут многоежками. Вот это тоже надо понимать.

Не будет такого, что он теперь всё подряд ест. Но можно работать, и ребёнок этот расширит рацион. Наша задача специалистов не сделать из него многоежку, как хотелось бы, например, родителям, чтобы он её всё везде и вообще без всяких там примерят, а так, чтобы у этого ребёнка закрывались все продуктовые группы, чтобы он не уходил в дефицит.

Это раз. Чтобы он социально не испытывал трудности в будущем, потому что такие дети, они потом начинают избегать ходить на детские праздники, на дни рождения, на какие-то вечеринки в более взрослом возрасте, потому что они начинают стесняться того, что они не могут поесть так же, как и все остальные. Или приходят только со своей пиццей, условно говоря, с одной и той же колбасой.

Вот есть там пицца определённого вида, определённого вкуса, чтобы она обязательно выглядела так. И тогда вот они приходят всегда, везде со своей едой, чтобы хотя бы что-то они там могли поесть. То есть это затрагивает не только, пока малыш, понятно, мы беспокоимся о том, чтобы он правильно рос, развивался, соответствовал каким-то показателям педиатрическим.

А в будущем это же взрослый человек, которому можно будет как-то адаптироваться в социальной среде тоже. То есть с этим можно работать и нужно. Но не ожидать, что это по какой-то волшебной таблетке вот это одна консультация, всё поправили, и всё, как бы все едят.

Это всегда процесс. Иногда этот процесс занимает от месяца до полугода. Это большая включённость родителей, это группы специалистов, и результаты будут обязательно.

Дарья Жук (35:29 - 36:06)
У нас ещё остаётся немного времени. Я бы хотела Вам задать вопрос от нашей слушательницы, у которой уже взрослый ребёнок, мальчика 10 лет. Мой сын ест очень избирательно.

Некоторые продукты вообще не ест. Например, отказывается от молока и томатов. Как-то попробовал молоко и сказал «бе».

Я переживаю за его вес. Он выглядит буквально как из концлагеря сейчас, при росте в 140 сантиметров, весит 25 килограмм, а норма 30. У меня есть ощущение, что он в длину растёт, а в весе не прибавляет.

Что с этим делать? Можно ли поднять как-то вес? Нужно ли сдавать анализы и добавлять в рацион витамины и БАДы?

Евгения Константинова (36:06 - 40:07)
В первую очередь, конечно, нам нужно, как я говорю, закрывать базовые потребности. Если ребёнок уже весь в дефицитах, то, конечно, начать надо с этого. Сдать расширенный анализ крови, посмотреть, насколько там действительно выражены дефициты, потому что сами дефициты могут приводить к тому, что ребёнок избирателен в еде, к тому, что у него нет аппетита.

Поэтому если там анемия, если там недостаток B12, если недостаток цинка, то, конечно, это те элементы, которые в первую очередь нужно будет восполнять. И восполнять не продуктами, а препаратами, правильно подобранными, в правильной дозировке. Потому что иногда родители две недели подают.

Ну, мы же там подавали железо. День пил, день не пил, день пил, день не пил. Ну, вроде всё закрыли.

Нет, так это не работает. Нам нужно принимать препараты в правильной дозировке, потом повторно через две недели после окончания приёма препаратов посмотреть, повторно сдать анализы, насколько действительно поднялись показатели. Если они не поднялись, искать причины, почему не усваиваются, да, и с этим разбираться, то есть закрывать дефициты.

Параллельно работать с подачей, как это происходит, да. То есть я сразу же прошу показать мне видео, как происходят семейные трапезы. Иногда я вижу, что ребёнок сидит, например, отдельно, там с внучками, он ест только свою еду, к которой он привык.

Иногда, например, родители, знаете, как происходит, родители раньше когда-то предлагали, один раз предложили, два раза предложили, три раза предложили. Они как бы убедились, как будто бы для себя, что ну не ест он у нас молоко, что мы ему молоко будем давать, да, условно говоря, ну не ест он вот эти помидоры, и пусть не ест. И они, в принципе, перестают даже предлагать.

И тогда у ребёнка отсутствует возможность взаимодействовать с этими продуктами. Это называется экспозицией. И он просто, вот у меня мальчик был в 10 лет в работе, который, когда мы начали с ним работать, мы там выбираем какой-то один продукт на неделю, с которым мы будем взаимодействовать.

И он предложил выбрать, ему хотелось всегда попробовать апельсин, но он его никогда не ел. И когда мы начали с ним взаимодействовать, он меня спрашивает, а что мне с ним вот делать? Как его едят, условно говоря, его режут, его трут, его чистят.

То есть ребёнок даже не знает, что апельсин нужно вот снять с него кожуру, условно говоря, да, и можно разделить на кусочки, можно ещё разделить на дольки, из долек ещё можно снять оболочку, а можно кусать, а можно сосать и так далее. То есть потому что он просто никогда не взаимодействовал с этим продуктом. Многочисленные исследования показывают, что иногда нужно до 40 экспозиций, чтобы ребёнок был готов просто укусить, например, да, или облизать, или понюхать.

Есть определённая лестница введения новых продуктов, по которым мы работаем. И через многочисленные экспозиции, через систематическую дессенсибилизацию, то есть постепенное снижение уровня тревоги к этому новому продукту, дети вводят новые продукты в свой рацион. Да, они не станут многоежками, но они закрывают основную базу и не испытывают таких трудностей, как если бы у них в рационе было всего 10 продуктов, да, условно говоря.

То есть они расширяют потихонечку свою продуктовую корзину тоже. Но это всегда семейная терапия, терапия отзывчивого кормления, работа родителей, работа ребёнка, работа специалистов, терапия отзывчивого кормления, повторяющаяся экспозиции, систематическая дессенсибилизация, которая потихонечку снижает уровень тревоги и дискомфорта во время принятия пищи у ребёнка. Вот это то, что точно будет присутствовать в работе с ребёнком.

Но опять-таки, насколько действительно здесь выражена пищевая избирательность? Если ребёнок просто не ест помидоры и не ест молоко, но при этом ест все другие продукты, которые закрывают его продуктовые группы, да, условно говоря, у него есть три каши, которую он ест, у него там есть мясо двух-трёх видов, которые он ест, у него есть яйца и так далее, то не пьёт он молоко и не пьёт молоко, да, то есть то же самое он может получить в каких-то других продуктах. То есть насколько действительно выраженная пищевая избирательность?

Да, как я сказала ранее, нужно искать помощь и не сдаваться. Если вы считаете, что действительно она выражена и дефицит массы тела, да, прям вот уже выраженный, то, конечно, с этим надо работать.

Дарья Жук (40:07 - 40:48)
Евгения, спасибо вам большое. Невероятно интересный разговор. Хочется его продолжить, поэтому я вам предложу сделать вторую часть.

Хорошо, обязательно. Спасибо вам большое. И до встречи, до новых встреч.

До новых встреч. Спасибо, что были со мной и Евгении. Если вам понравился этот эпизод, пожалуйста, поделитесь им с другими мамами и папами.

И не забывайте подписываться на нас в Телеграме, на Дзене и во Вконтакте. Там вы найдёте ещё больше полезных лайфхаков и инструментов от наших экспертов. Новый эпизод «Ушик» ждите через неделю.

Пока-пока. И давайте держать ушки на макушке вместе.